September 24th, 2011

Шевченко о Сахаргароне.

Вчерашний эфир с Максимом Шевченко на "Эхе Москвы". Я с Варфоломеева просто охренел, таких неуклюжих попыток хоть КАК-ТО защитить политику Израиля, вплетая в это еще и осетин, я никогда не видел. Много букофф, но советую почитать. Жирным от меня коменты, не выдержал.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Сегодня в этой программе гость журналист Максим Шевченко, ведущий в студии – Владимир Варфоломеев. Мы смотрим на кардиограмму эфира: она все идет всю эту программу. Когда Вы говорили о Михалкове, народ Вас не поддерживал. Наши слушатели… Может быть, сейчас мы резко делаем поворот. Резко меняем тему. Может быть сейчас отношение к тому, что Вы скажете изменится.
Палестинское государство: быть – не быть, признавать – не признавать, принимать в ООН, оформлять или отложить. Судя по всему, вот этот третий вариант. И как мне показалось по вчерашним новостям, Обама, еще кто-то, Саркози уговорили в Нью-Йорке Аббаса не требовать немедленного принятия решения в Совбезе ООН. Итак, все-таки то теперь будет?

М. ШЕВЧЕНКО: Сам по себе вопрос постыдный для современного человечества, для современного мира. Почему люди, которые тысячелетиями живут на своей родной земле, которые изгнаны со своей земли силой, у которых отобрали эту землю, чтобы поселить там приезжих с разных концов мира, из Москвы, Новосибирска, Воронежа, Варшавы, Ленинграда и Амстердама. Назвав при этом этих приезжих «репатриантами», хотя ни из бабушки, ни их прабабушки, не их прапрапрапрапрабабушки никогда не жили на этой земле и не имели к ней никакого отношения. Вот человек живет в Газе, видит Ашкелон – Ашкелон там за несколько километров находится – видит огни и понимает, что это его дом, из которого его выгнали, но ему нельзя репатриироваться на его родину. А человек в Ленинграде идет в синагогу, покупает справку о том, что у него была бабушка еврейка, хотя при этом сам он русский, и он выезжает в Израиль, где получает социальные гарантии, социальные дотации, хороший дом на оккупированных территориях, где его защищает неимоверная военная сила, где к его услугам огромная машина пропаганды, которая внушает ему чувство собственного расового, этнического и религиозного превосходства и так далее. И человек живет и думает, что это нормально, что он в своем праве, что он в своем законе. Я уверен, что восстановление прав палестинского народа является также важным способом вылечить народ Израиля, я не скажу «еврейский народ», потому что евреи совершенно разную занимают позицию. Вот тут у вас в мое отсутствие выступал господин Бени Брискин, пресс-секретарь Нетаньяху. Нетаньяху – это глава крайне правой партии Лекут, которая является правящей партией в Израиле. И которому сказали, что Максим Шевченко назвал Израиль нацистским государством. Нет, это не я сказал. Это сказала Хейди Эпштайн, которой восемьдесят лет, и которая является одной из инициаторов «флотилии свободы» прорыва блокады Газы…

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Простите, а могу я попросить поближе к Палестине…

М. ШЕВЧЕНКО: А это имеет отношение к Палестине. Родители которой погибли в Холокосте, которая была свидетелем…

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Эфир «Эха Москвы», который Вы цитируете, не имеет отношения к судьбе Палестинского государства, Максим.

М. ШЕВЧЕНКО: Которая была свидетелем в Нюрнберге…. Имеет, потому что ее судьбе препятствуют фашистские партии, которые сегодня доминируют в государстве Израиль. И те союзники в мире, которые поддерживают ее фашистские настроения.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Послушайте, бросаться, конечно, такими терминами можно, только за ними сути нету (конечно, критиковать политику Израиля - табу).

М. ШЕВЧЕНКО: Как это нету? Когда фашизм – это чувство, основанное на военном превосходстве, на политическом превосходстве, на финансовом и информационном превосходстве.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Максим, Вы сейчас договоритесь, что назовете фашистской партией «Единую Россию», только на том основании, что при ее руководстве нашей страной жители Ингушетии не могут вернуться в свои дома, которые находятся в соседней Северной Осетии, пригородный район. Точно так же. Проблема не решается. Они смотрят на этот район те ми же самыми глазами, как Вы описали…

М. ШЕВЧЕНКО: Не надо сравнивать. И это ложь. Многие ингушы вернулись в пригородный район. И этот процесс продолжается. И позиция государства российского в том, чтобы ингуши вернулись в пригородный район, в те дома, из которых их выгнали. Скажите мне…

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Это фальшивая и лицемерная позиция, которая не реализуется. Максим, Вы как человек… Да знаете?

М. ШЕВЧЕНКО: Неужели? Я в том районе бываю постоянно. Она реализуется. Спросите Юнус-бека Евкурова.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Я разговариваю в Ингушетии не только с Президентом (не, ну не хамло, а?!).

М. ШЕВЧЕНКО: И я не только с Президентом разговариваю. Все, кто хочет вернуться, у них такая возможность есть. Проблемы есть, но их не государство строит. Эти проблемы возникают, скажем так, на уровне дискуссий, конфликтов между представителями двух народов…

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Это проблема, которую государство не решает, а не решает потому, что а) не знает, как и б) не хочет.

М. ШЕВЧЕНКО: … то есть это Мансуров с Евкуров договорились, подписали, которые представляют государство, не решают что ль эти вопросы? Главы двух регионов…

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Да, потому что Президент Мансуров не контролирует тех людей, которые терроризируют (!!!) ингушей в пригородном районе. Но сейчас не об Ингушетии речь, не о тех, кто из Санкт-Петербурга за деньги выезжает в Израиль

М. ШЕВЧЕНКО: А о тех людях, которые взрываются во Владикавказе. С обеих сторон там есть общая ситуация ненависти, но это не позиция государства.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Максим, послушайте меня, я хочу вернуться к Палестине (Слив засчитан, господин varfolomeev).

М. ШЕВЧЕНКО: В том, что касается Палестинского государства: его созданию препятствуют по политическим мотивам. Никто не говорит палестинцам, приезжайте, возвращайтесь в те дома, откуда вас выгнали или ваших предков, или ваших отцов. Будьте здоровы! Ничего подобного.